Неполная семья как один из факторов, влияющих на формирование половой идентичности современных детей подросткового и младшего юношеского возраста

По последним социологическим исследованиям, за 2011 год более трёх четвертей рождений (78,6 %) зарегистрировано в семьях, состоящих в браке, в отношении 12,2 % детей произведено установ­ление отцовства, 8,7 % детей родились у матерей-одиночек. Эта статистика не может не радовать наше общество. Но это статистика последних лет. В 90-е годы, в связи с развалом Советского союза, разорением и закрытием многих предприятий, дефицитом продук­тов питания, разрушался и институт семьи. Многие молодые семьи, не решались заводить второго ребёнка, а развод уже, с точки зрения общественных норм, являлся нормой жизни.

В данной работе представлены результаты исследования, зада­чей которого было определить специфику самоидентификации под­ростков на основе использования совокупности показателей методик теста С. Бем, проективной методики «Рисунок семьи» А. Л. Венгер и бесед с ребёнком. Важным было также показать степень отождеств­ления современных подростков с родителями собственного пола, и сравнить изменения степени отождествления в полных и не полных семьях.

В исследовании принимали участие старшеклассники и сту­денты колледжа, чьё рождение как раз приходилось на сложные 90 годы. Из статистики нашего исследования мы видим, что достаточ­но большой процент исследуемых нами детей воспитывается в не­полных семьях.

При исследовании было выявлено, что особенно большой про­цент юношей и девушек, воспитывающихся в неполных семьях, мы наблюдаем в возрасте 16-18 лет (52 % юношей и 44 % девушек). При этом в возрастной группе 14-15 лет отсутствие отца в семье и сте­пень близости с отцом не влияет на нормальную идентификацию ребёнка

67 % мальчиков имеют маскулинный тип самоидентификации, 33 % андрогинный тип самоидентификации, с фемининным типом самоидентификацией мы наблюдаем 17 % мальчиков.

У юношей мы наблюдаем совсем другую картину. У ребят 16­18 лет, воспитывающихся в неполных семьях, высокий процент ан-дрогинности (71 %), при этом маскулинных мальчиков всего 14 %, такой же процент фемининных мальчиков (14 %). Основываясь на данных результатах, можем ли мы предположить, что наличие тако­го фактора, как неполная семья и отсутствие контакта с родителем собственного пола способна с возрастом в большей степени сказы­ваться на самоидентификации теперь уже юноши?

Также нам интересно было проследить, существует ли взаимо­связь у девушек между такими параметрами, как отсутствие контак­та с родителем противоположного пола (девушки, воспитывающие­ся в неполных семьях) и степень идентификации их с собственным полом.

Результаты исследования данной выборки показали нам, что в отличие от юношей самоидентификация их с собственным полом возрастает вне зависимости от того, живут ли они в полной семье или же без отца. Если на этапе 14-15 летнего возраста мы наблюда­ем 25 % девушек с фемининным типом самоидентификации, то уже в группе 16-18 лет этот процент возрастает до 51. Процент андро-гинных девушек в группе 14-15 лет составляет 75 %, а в группе 16­18 лет он снижен до 30. Важно обратить внимание на то, что если в группе 14-15 летних девушек нет с маскулинным типом самоиден­тичности, то к 16-18 годам маскулинность всё же проявляется у 19 % девушек.

По мнению других авторов, занимающихся данной проблемой, было показано, что юноши больше идентифицируются с отцами, чем с матерями. Для девушек различий в силе идентификацией с матерью и отцом не обнаружилось (McBride B. И др., 2005). В. А. Ка­ган указывает, что фактором оценки, силы и активности понятия «Я» и «Мой отец» у юношей 16-17 лет и детей 13-14 лет практиче­ски идентичны (Каган В. Е., 1987). Для девочек же 13-14 лет фактор оценки образа Я ближе к таковому для отца, тогда как для более старших девочек – к материнскому образу. Портрет отца в восприя­тии юношей маскулинен, в восприятии же девушек – феминен, что отражает восприятие дочерью отцовской проекции.

Таким образом, наше исследование вполне подтверждает ре­зультаты выше изложенных исследований. Но наше исследование не только их подтверждает, но и дополняет. Так как результаты ис­следования мальчиков показывают, что если в возрасте 14-15 лет для самоидентификации мальчика вполне достаточно материнской фигуры, то уже на возрастном этапе 16-18 лет, отсутствие маску­линного примера, как можно предположить, влияет на его нор­мальную самоидентификацию.

А. Л. Карпенко Московский государственный гуманитарный университет им. М. А. Шолохова, г. Москва, Россия

Семья в контексте педагогических, психологических и социологических исследований: материалы III международной научно-практической конференции 5-6 октября 2012 года. – Пенза – Витебск – Ереван: Научно-издательский центр «Социосфера», 2012. – 169 с.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *