Анатомические редкости: история создания коллекций тератологических экспонатов

Ни одна наука не уходит так глубоко своими корнями в прошлое, как анато­мия. Немалый анатомический опыт накопили уже люди каменного века, а сделан­ные в Австралии много тысячелетий назад наскальные рисунки, на которых изо­бражены сросшиеся близнецы, можно, видимо, считать самыми первыми из до­шедших до нас подтверждений интереса человека к врожденным уродствам. Уродства во все времена привлекали внимание людей. В главном тексте «Талму­да» (II в. Н.э.) уже приводится перечень более 100 видов врожденных пороков.

Однако история анатомии человека начинается с гораздо более близкого к нам времени. Кто не слышал о высоком искусстве бальзамирования, процветав­шем у египтян? Кто не знает имени Гиппократа – «отца медицины», создавшего греческую школу врачей и анатомов?

В развитии анатомии, как и любой другой науки, были и периоды расцвета, и времена упадка. В этом легко убедиться, если посетить выставку Кунсткамеры в Санкт-Петербурге: именно здесь представлены анатомические препараты «золо­того века» этой науки. Глядя на прекрасно сохранившиеся экспонаты, трудно по­верить, что 300 лет назад уже существовало такое высокое искусство их изготов­ления, столь тонкая изумительная техника.

Мы видим в одном стеклянном сосуде детскую ручку в тонком кружевном рукавчике, с изящно изогнутыми розовыми пальчиками, а в другом – в уютном гнездышке из ярких, будто наполненных живой кровью, сосудов расположился маленький плод – крошечный человечек в батистовом белом колпачке. Прелест­ная детская головка в воротничке из кружев смотрит на нас из-под длинных рес­ниц из третьего сосуда.

Нам кажется совершенно неуместным сопровождать анатомические препа­раты кружевами, бусами, веночками. В нашем представлении анатомия связана с препарированием трупов, произведенным в определенных помещениях, скрытых от посторонних глаз. А ведь раньше все было наоборот. Существовал даже термин «анатомический театр». И эти театры охотно посещались, а их спектакли – пуб­личные вскрытия – захватывали людей. Анатомия вызывала столь бурный интерес потому, что в течение многих веков вскрытие человеческого тела запрещалось господствующими в Европе и на Ближнем Востоке религиями. И только эпоха Возрождения, сняв эти запреты, дала возможность человеку познать свое собст­венное строение и породила целую плеяду блестящих анатомов, заложивших фун­дамент истинных представлений о строении и функциях человеческого тела.

Одним из этой плеяды был Фредерик Рюйш – представитель очень сильной анатомической школы, существовавшей в университете г.Лейдена в Нидерландах. Учась в университете, Рюйш начал работу по препарированию анатомических ма­териалов. Особенно часто препарировал сосуды, которые высушивал и обрабаты­вал лаком. Однажды в лаборатории Ван-Горна он наблюдал эксперимент Свам-мердама, применившего способ инъецирования животных для своих исследова­ний. Вообще инъекцию кровеносных сосудов начали использовать в XVI веке, и основоположником этого метода, состоящего в наполнении кровеносных и лим­фатических сосудов какой-либо массой, обычно называют Капензиса. С целью изучения сосудов почек он заливал их водой. Ван-Горн, учитель Сваммердама, улучшил его технику, и она произвела на Рюйша глубокое впечатление. Он тут же начал работу по ее усовершенствованию и достиг прекрасных результатов. Ему принадлежит непревзойденный способ инъекции – наливка окрашенным отвер­девающим составом сосудов человеческого тела, что дало возможность обнару­жить их мельчайшие разветвления в самых разных органах. Однако обнаружение сосудов затруднялось наличием мягких тканей. Рюйш и здесь нашел свои приемы: он использовал личинок насекомых, которые выедали мягкие ткани и оставляли целыми твердые, наполненные окрашенным воском. О тонкости инъекции можно судить по тому факту, что анатому удалось наполнить окрашивающим составом мельчащие артерии надкостницы слуховых косточек. Инъекция сосудов вскоре получила название «рюйшевского искусства».

Наиболее удачные препараты Рюйш хранил в своем доме. Он преследовал главным образом демонстрационные и коммерческие цели, устраивая свой «Ка­бинет» – подобие музея. Образцы, выставленные здесь, были выполнены не толь­ко искусно, но и занимательно, как это понимал в духе своего времени хозяин «Кабинета». Они должны были выглядеть, по мнению анатома, приятно и естест­венно, поэтому препараты детских ручек и ножек, сохранявших, благодаря окра­шенной массе, вводимой в сосуды, естественную розовую окраску кожи, снабжа­лась тонкими батистовыми рукавчиками и кружевными манжетами.

Хотя сейчас Рюйш известен, прежде всего, как выдающийся анатом-практик, блестящий мастер изготовления препаратов по нормальной, патологической и сравнительной анатомии, в свое время наибольшую славу он стяжал как бальзами­ровщик. В этом искусстве ему не было равных еще два столетия спустя. Рюйш бальзамировал тела детей и взрослых, достигая такого эффекта, что они казались живыми, спящими.

При жизни анатома его «Кабинет», где были выставлены в маленьких гро­биках бальзамированные тела детей в кружевных платьицах, украшенные бусами, цветами, маленькими свечками, казался посетителям восьмым чудом света. Рюй­шевский музей два раза в неделю был за плату открыт для посещения. В книге за­писи посетителей можно увидеть много хорошо известных имен, но самым заме­чательным гостем, бесспорно, был русский царь Петр I, приехавший в Амстердам в 1697 году и оставивший свою запись на тринадцатой странице. Царь, по расска­зу его голландского современника, был поражен искусством Рюйша-бальзамировщика: «Остановившись у трупика ребенка, сохранившегося так хо­рошо, что, казалось, ребенок еще жив и на лице его еще играет улыбка, Петр не мог удержаться, чтобы не поцеловать малютку». Несколько раз царь приходил в «Кабинет» Рюйша. Именно тогда возникло у него желание купить знаменитое собрание. Однако покупка была совершена 20 лет спустя, когда Петр снова посе­тил Голландию. Стремясь всемерно развивать науку в России, Петр заботился о приобретении наглядных пособий. Он хотел иметь в своей столице музей с разно­образными коллекциями. Вот почему Петр не скупился при покупке музейных экспонатов, заплатив за коллекцию Рюйша баснословную для того времени сумму – 30 тысяч гульденов – в эквиваленте равной постройке и оснастке трех боевых кораблей.

Собрание Рюйша, купленное Россией, было благополучно перевезено в Пе­тербург. С 1728 года оно хранится в Кунсткамере. Помимо этого Петр делает ак­тивные попытки приобретения различного вида уродств и на территории России. Поэтому в 1718 году последовал знаменитый указ царя о собирании монстров, в котором сделана попытка объяснить происхождение уродств, как сохранять и доставлять в столицу уродов, регламентирована норма оплаты. В первое десятиле­тие после опубликования этого указа и мертвые, и живые монстры стали регуляр­но поступать в коллекцию. Такова краткая история создания Кунсткамеры – ка­бинета редкостей, музея антропологии и этнографии имени Петра Великого Рос­сийской академии наук.

Конечно, история создания музея кафедры анатомии человека Гродненского государственного медицинского университета более скромная. Но, тем не менее, именно в Гродно в 1775 году действовала медицинская школа-академия под нача­лом профессора Жилибера, при которой была своя коллекция монстров. Вскоре (в 1781 году) академия закрылась, а собранные анатомом тератологические экс­понаты переехали в Вильнюс, а через некоторое время – в Киев. Некоторые уче­ные уверены, что часть их до сих пор находится в одном из киевских университе­тов.

Анатомическую коллекцию на базе Гродненского государственного меди­цинского института начали собирать сразу после его открытия в 1958 году. По­мимо экспонатов нормальных органов, в ней появлялись отдельные экземпляры человеческих патологий. Один из первых экспонатов изготовил Роман Михайло­вич Лойко – сиамские близнецы, сросшиеся грудными клетками. Толчок к разви­тию экспозиции в сфере тератологии (науки, изучающей врожденные уродства отдельных органов и целых организмов) дал профессор Усоев Сергей Сергеевич -патологоанатом по специальности, генетик по духу. Его ученики, доценты Кисе­левский Юрий Марьянович и Ковалевич Константин Моисеевич привозили ред­кие экспонаты из разных городов России и Беларуси для своих научных работ (на данном материале оба в 1991 году защитили кандидатские диссертации). Именно они начали проводить в созданном тератологическом музее первые экскурсии для населения.

На сегодняшний день в музее имеются всевозможные формы соединения близнецов – однояйцевые дети, которые по неизвестным причинам в утробе не разъединились и остались соединенные головами, грудными клетками, передними брюшными стенками, тазами или на всей длине туловища. Есть такие врожденные пороки, при которых дети умирают сразу после рождения, например анэнцефалы, у которых почти полностью отсутствует мозг и свод черепа, а глазницы сильно увеличены. Плод-циклоп имеет только один глаз (хотя иногда и встречаются и два) в середине лица. Циклопы слепы, поскольку в процессе развития у них нару­шается связь между зрительными нервами и мозгом. Часто циклопия сочетается с хоботковым носом. В коллекции имеются три ребенка-«русалки» – новорожден­ные со сросшимися нижними конечностями. Это большая редкость: в мире из­вестно о появлении около 200 таких детей. Здесь же и достаточно уникальная в природе аномалия, названная в медицине «Двуликий Янус» – младенец с двумя лицами; отоцефалия – плод, у которого ушные раковины расположены на шее. Подобные препараты имеются только в Кунсткамере. Экспонаты демонстрируют и другие патологии, встречающиеся в медицинской практике: врожденное отсут­ствие конечностей, полидактилия, когда количество пальцев превышает норму, а также различные дефекты лица, рук, ног и туловища. Эти пороки развития, на­блюдаемые человеком с глубокой древности, послужили основанием для создания мифов о русалках, Полифеме-циклопе, двуликом Янусе, гарпиях и фавнах.

Уникальность коллекции заключается в том, что: во-первых, это единствен­ная в Беларуси подобная экспозиция; во-вторых, получить тератологические экс­понаты сегодня невозможно. Женщины получили возможность практически га­рантированно рожать детей без патологии. УЗ- диагностика настолько совершен­на, что беременность с врожденной патологией плода прерывается почти в 100% случаев. А в РНПЦ «Мать и дитя» определяют патологию уже на ранних стадиях беременности на генетическом уровне. Действительно, дети с врожденными уродствами практически не рождаются, но они зачинаются. И порой в этом вино­ваты родители. Поэтому функция коллекции не только научно-просветительная, но в большей степени воспитательная. Мы хотим, чтобы молодые люди, побывав в музее, задумались: а насколько они ответственны перед будущими детьми? На­сколько они здоровы, чтобы дать шанс и детям быть полноценными во всех отно­шениях. Мы стимулируем их заглянуть внутрь себя, прежде чем сделать выбор.

Автор: Околокулак Е.С.

Гродненский государственный медицинский университет г. Гродно, Республика Беларусь Кафедра анатомии человека

Источник: Актуальные вопросы оперативной хирургии и клинической анатомии : материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию кафедры оперативной хирургии и топографической анатомии / Ю.М. Киселевский (отв. редактор) [и др.]. – Гродно : ГрГМУ, 2011. – 258 с.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *